Поиск силы на создание выигрышной формулы победы

Одна из самых важных вещей, которые могут сделать родители, — это помочь своему ребенку в создании формулы победы, действительно способной обеспечить ему победу. При этом очень важно, чтобы родители знали, как это сделать, не мешая собственным поискам ребенка.

Недавно ко мне пришел известный пастор и попросил выступить в его церкви. Мои появления в церкви можно назвать, в лучшем случае, эпизодическими. Моя семья все время посещала одну методистскую церковь, но в возрасте десяти лет меня начали интересовать другие церкви. Это произошло потому, что я изучал Конституцию США и заинтересовался идеей отделения церкви от государства, а также свободой религиозного выбора. Поэтому в школе я начал спрашивать одноклассников, в какие церкви они ходят, и навязываться к ним в компанию. Это не слишком обрадовало мою маму, но я напомнил ей, что конституция разрешала мне свободный выбор религии. Несколько лет я накапливал опыт посещения различных церквей, в которые ходили мои одноклассники. Я побывал в очень богато оформленных церквях, в церквях со скромной обстановкой, в молельных домах и даже в церкви, где не было ничего, кроме четырех столбов и жестяной крыши без стен. Надо сказать, это было зрелище — сидеть в церкви и мокнуть под косыми струями дождя. Определенно, в этот день я был где-то рядом со святым духом.

Помимо прочего, я поставил себе целью посетить храмы разных конфессий: лютеран, баптистов, буддистов, иудеев, католиков, пятидесятников, мусульман и индуистов. Я бы пошел и в другие, но в городе, где я жил не было других церквей. Мне очень нравилось это занятие, но ко времени, когда мне исполнилось пятнадцать, интерес к посещению церквей пропал, и я стал бывать в них все реже и реже. Итак, когда пастор Том Андерсон попросил меня выступить с речью в его церкви, я был польщен, но одновременно испытывал и чувство стыда за слишком редкие посещения храма. Когда я заметил ему, что есть люди более достойные, чтобы выступать в церкви, он сказал:

— Я не прошу вас читать религиозную проповедь. Я прошу вас прочитать лекцию о деньгах.

Услышав это, я откинулся на спинку кресла и улыбнулся. Не поверив в то, что услышал, я переспросил:

— Вы хотите, чтобы я пришел в вашу церковь и говорил о деньгах?

— Да, — подтвердил он с добродушным смешком. — А что странного вы находите в моей просьбе?.

Я хмыкнул от удовольствия, но не мог не спросить еще раз.

— То есть вы хотите, чтобы я пришел в вашу церковь, встал за кафедру, на ваше обычное место, и рассказал членам вашего прихода о деньгах?

И опять пастор сказал:

— Да. А почему это вас удивляет?

Я сидел, ухмыляясь, и рассматривал этого знаменитого служителя Господа, пастора с двенадцатитысячным приходом только для того, чтобы удостовериться в серьезности его просьбы.

— Потому, что в церкви меня учили: любовь к деньгам — это зло. Меня также учили, что бедные люди скорее попадут на небеса, чем богатые. Еще была какая-то притча о верблюде, богаче и игольном ушке. Я никогда не понимал ее до конца, но ее мораль мне не понравилась, потому что я серьезно решил стать богатым человеком. Вот почему меня удивляет то, что вы хотите, чтобы я пришел в вашу церковь и рассказал прихожанам, как стать богатым. На этот раз усмехнулся уже пастор Том:

— Что ж, я не знаю, какие церкви вы посещали, но в моей я определенно этому не учу.

— Но разве не существует религиозных групп, в которых проповедуется идея того, что деньги — это зло? — спросил я. — Разве не существует людей, которые верят в то, что у бедных людей больше шансов попасть на небеса, чем у богатых?

— Да, это правда, — ответил пастор. — Разные церкви учат разным вещам. Но это не то, чему я учу в моей церкви. Бог, которого знаю я, любит богатых и бедных одинаково.

Пока пастор Том продолжать развивать свои мысли, я вспоминал собственный церковный опыт и чувство вины, которое часто меня посещало, потому что я действительно хотел стать богатым. Может быть, я неправильно истолковал церковную притчу. Может быть, мое чувство вины по поводу любви к деньгам стало причиной такого неправильного толкования. Другими словами, я ощущал вину, и поэтому притча показалась мне обвиняющей. Когда я поделился своими соображениями с Томом, он сказал кое-что такое, что снова удивило меня. Он сказал:

— Иногда, чтобы изменить унцию представлений о чем-либо, требуется тонна образования.

Я запомнил эти мудрые слова. Я долго думал о том, что он сказал. Эти слова отличают исключительная точность и глубина мысли. Три месяца спустя я читал лекцию в его приходе. Привилегия выступать с кафедры стала тем опытом, который помог мне изменить мою собственную унцию представлений.