ВО ЧТО МНЕ ИНВЕСТИРОВАТЬ?

В 1973 году я вернулся домой из Вьетнама. Мне повезло, что меня определили на базу, расположенную на Гавайских островах рядом с домом, а не на Восточном побережье США. Устроившись при аэродроме морской пехоты, я позвонил моему другу Майку, и мы договорились позавтракать вместе с его отцом — человеком, которого я называю своим богатым папой. Майку не терпелось показать мне своего новорожденного сына и новый дом, так что мы условились о том, что позавтракаем у него дома в следующую субботу. Когда лимузин Майка подъехал, чтобы забрать меня возле унылого серого здания гарнизонного КХО (квартиры холостых офицеров), я начал понимать, как много изменилось с того времени, когда мы вместе заканчивали школу в 1965 году.

— Добро пожаловать домой! — сказал Майк, когда я входил в вестибюль его великолепного дома с мраморными полами. Майк весь светился — улыбка до ушей, — держа на руках своего семимесячного сына. — Хорошо, что ты вернулся целым и невредимым.

— Так точно, — ответил я, а сам смотрел мимо Майка на играющую голубую гладь Тихого океана, переходящую в белый песок перед его домом. Дом был шикарный. Это была одноярусная вилла в тропическом стиле, воплотившая в себе все изящество и очарование старого и нового укладов жизни Гавайских островов. Там были великолепные персидские ковры, высокие зеленые растения в кадках и большой бассейн, с трех сторон огороженный домом, а с четвертой стороны был океан. Дом выглядел очень открытым, свежим — настоящий образец стильной островной жизни, безупречный до мелочей. Это было воплощение моих мечтаний о роскошной жизни на Гавайях.

— Разреши представить тебе моего сына Джеймса, — сказал Майк.

— О-о! — внезапно опомнившись, выговорил я. Наверняка, у меня отвисла челюсть, поскольку я впал в состояние транса, ошеломленный красотой этого дома. — Какой прелестный мальчик, — сказал я, как сказал бы любой человек, глядя на новорожденного младенца. Я стоял, строя рожицы малышу, который безразлично смотрел на меня, но мой разум все никак не мог прийти в себя от шока — осознания того, как много переменилось за восемь лет. Я жил на военной базе в старом бараке, деля комнату с тремя другими неопрятными, помешанными на пиве молодыми летчиками, в то время как Майк жил в имении, которое потянет не на один миллион долларов, с красавицей-женой и новорожденным сыном.

— Проходи! — продолжал Майк. — Папа и Конни ждут нас во внутреннем дворике.

Завтрак был бесподобный. Подавала на стол их собственная горничная. Я сидел, наслаждаясь едой, видами из окна и компанией, когда вдруг вспомнил о моих трех соседях по комнате. Должно быть, в этот самый момент они обедают в нашей офицерской столовой. Была суббота, а значит, на завтрак должны были подавать суррогатный бутерброд и миску супа.

Когда обычные любезности и воспоминания о старых временах были позади, богатый папа сказал:

—  Как видишь, Майк неплохо потрудился, инвестируя прибыли от бизнеса. За последние два года мы сделали больше денег, чем я за первые двадцать. Правду говорят, что первый миллион самый трудный.

— Значит, дела шли хорошо? — спросил я в надежде выудить побольше о том, каким образом столь стремительно взлетело в гору их состояние.

— Бизнес отличный, — сказал богатый папа. — Эти новые

«Боинги-747» везут на Гавайи так много туристов со всего мира, что бизнесу больше ничего не остается, как расти. Но настоящий успех пришел к нам, скорее, от наших инвестиций, чем от нашего бизнеса. А за инвестиции отвечает Майк.

— Поздравляю, — повернулся я к Майку. — Хорошая работа.

— Спасибо, — ответил Майк. — Но хвалить надо не только меня. Папина формула инвестиций — вот что на самом деле работает. Я просто делаю в точности то, чему он все эти годы учил нас относительно бизнеса и инвестирования.

— И это явно приносит плоды, — заметил я. — Не могу поверить, что ты живешь здесь, в самом богатом районе города. А помнишь, как мы были бедными ребятишками, шныряли между домами с досками для серфинга, пытаясь пробраться на пляж?

Майк рассмеялся:

— Помню. Помню, как эти злющие богатые дядьки гонялись за нами. Теперь я сам злой богатый дядька, бегаю и гоняю таких же вот ребятишек. Кто бы мог подумать, что мы с тобой будем жить... — Майк вдруг замолк, поняв, что сказал что-то не то. Он понял, что, в то время как он жил здесь, я жил на другой стороне острова в грязном военном бараке. — Извини, — сказал он. — Я... не хотел...

— Какие там извинения, — усмехнулся я. — Я рад за тебя. Рад, что ты так обеспечен и имеешь успех. Ты это заслужил, потому что не пожалел времени, чтобы научиться ведению бизнеса. Я распрощаюсь с бараками через пару лет, когда завершится мой контракт с морской пехотой.

Почувствовав напряженность, возникшую между мной и Майком, богатый папа вмешался в разговор:

—  Он потрудился лучше, чем я. Я очень им горжусь. Я горжусь ими обоими — моим сыном и его женой. Они отличная команда. Сами заработали все, что у них есть. А теперь, Роберт, когда ты вернулся с войны, очередь за тобой.