118  ДЕЙТРЕЙДЕР: КРОВЬ, ПОТ И СЛЕЗЫ УСПЕХА

изошло. У меня появился такой шанс, когда нас пришел навестить один из его друзей, человек, которому, как говорил отец, я мог до­верять во всем. Он любил моего отца как родного. Не было ничего, что бы он не смог сделать для нас. Всем своим сердцем я чувство­вал, что могу доверять ему. Он взял на себя обязательство пору­читься за нас с Джоуи в кругу людей, которых знал он и мой отец. Он дал свое слово, что мы с братом не будем мстить. Этот человек взял на себя ответственность за нас. Тем самым он помог мне по­кончить с моей собственной душевной войной.

Надо понимать, что мой отец никогда бы не стал спрашивать, что делать, если бы пострадал кто-то из членов его семьи. Он был сам себе командир, и в таком вопросе он обо всем позаботился бы сам. Но, что мог сделать я в свои 22 года, только что закончивший колледж? Но что еще более важно, какое решение было бы пра­вильным по отношению к моей матери, моему брату и самому се­бе?

Друг моего отца сел за кухонный стол напротив меня, сложив ру­ки на груди. Я хотел увидеть в нем силу и руководство к действиям, но было ясно, что он глубоко подавлен смертью отца. Тем не менее он пришел ради меня и дал совет, который шел из его сердца и его опыта. "Льюис, — начал он, — жизнь твоего отца была его жизнью. Я знаю, тебе тяжело понять, что произошедшее с твоим отцом про­сто бизнес. И для меня тяжело это понять. Но мы не можем ниче­го с этим поделать. Для вас с братом ваш отец хотел чего-то абсо­лютно другого. Теперь нам надо жить собственные жизни. Нам на­до оставить это в прошлом".

В моих мыслях я постоянно слышу эхо того, что отец говорил мне бесконечное число раз: "Я делаю то, что я делаю, чтобы тебе не надо было этого делать ".

Я понимал, о чем говорил мне друг моего отца. Несмотря на гнев, горевший у меня внутри как напалм, я должен был уйти в сто­рону. "Льюис, если мы узнаем, кто сделал это с твоим отцом, я бу­ду там с тобой, — сказал он. - Но это то, что я никогда не узнаю, потому что я был связан с твоим отцом. И ты этого никогда не уз­наешь. Будем ли мы что-то делать? Сможем ли мы когда-нибудь что-то сделать?"

"Нет, — сказал я, но в душе, движимый собственной болью и гне­вом, я хотел сказать "да". - Я только не могу поверить, что они могли так поступить с ним. Я не могу поверить, что отца могли так