Страх

После «изгнания из Рая», после отделения от надежной защитницы — Природы, внутри которой жили кочевые народы, нас охватил страх за собственное существование. Мы утратили веру и доверительные отношения, источники нашей внутренней надежности и безопасности. Нас окутывают внутренняя пустота, бессмысленность и страх за свое существование.

Мы живые существа и, следовательно, часть Природы, поэтому наше пренебрежительное отношение к естеству, наше грабительское стремление быть только потребителями отчуждают нас от нас же самих: мы изображаем из себя не только хозяев Природы, но и хозяев своего тела и своей сексуальности.

Невнимательно, грубо и брутально мы относимся к Природе, но точно так же брутально мы относимся к своему телу. Мы запихиваем в него такие вещи, которые с большим трудом можно назвать пищей. Мы наносим телу страшный вред алкоголем, табаком и другими возбуждающими средствами. Мы разучились получать удовольствие от самой жизни и хватаемся за те ее заменители, которые можно купить в магазине. Свою сексуальность мы воспринимаем как жадность и обман, поэтому больше не можем полностью отдаваться физическому экстазу.

Тело — хотя оно и очень терпеливо — в один прекрасный день реагирует болезнью, отсутствием витальности, растительным существованием и даже преждевременной смертью. Мы должны отдавать себе отчет в том, что жить абсолютно здоровым, полным бодрости и жизненной силы человек может до 120 лет, для этого у нас есть все физические данные.

Но средняя продолжительность жизни едва достигает 80 лет. Это означает, что уже в 40 лет мы подходим к пику своей физической витальности, а потом начинаем движение вниз до тех пор, пока к 80 годам организм не оказывается в конечной точке своих мучений и страданий. Дело не только в том, что непонятно, кому мы дарим 40 лет своей жизни. Ведь другие 40 лет (с 40 до 80) — это медленное угасание, сопровождаемое многочисленными болезнями. Свой личный Храм — тело — мы превращаем в свинарник.

Хотя мы сами несем ответственность за свое отношение к витальности и должны прислушиваться только к сигналам своего организма, мы все равно боимся болезней, эпидемий и утраты жизненных функций. Наше тело стало для нас настолько чужим, что мы испытываем перед ним самый настоящий страх, как будто это чудовище, поведение которого предсказать невозможно. Мы боимся мести Природы после того, как сами надругались над ней.

Но и в других областях жизни страх становится основным чувством: страх потерять рабочее место, страх потерять партнера, с которым прожил много лет, страх потерять свое состояние, боязнь банкротства своей фирмы, боязнь уличного насилия, ужас при мысли, что может начаться война.

Страх делает нашу жизнь тесной и неполноценной. Страх — это энергия, которая стягивает и создает вокруг нас изоляцию, преграждающую путь, ограничивая и сокращая нашу жизнь. Эта энергия бежит от опасности и повышенных требований, она прячется и уклоняется от ответственности, она считает, что имущество есть гарантия внешней безопасности. Одним словом, эта энергия приносит много вреда и нам самим, и окружающим.

Но больше всего мы боимся объединения. «Первобытный грех» (на санскрите слово «грех» — sinte — означат «разделение») патриархата связан с разделением: отделение от райской природы, деление на Добро и Зло, деление на мое и твое в частной собственности, знаменитое «Разделяй и властвуй!», разделение души, духа и тела. Но это разделение, конечно же, очень полезно для движения человечества вперед. Так, мы можем сами выбирать себе жизнь и обладаем всей необходимой властью, чтобы действовать по своей воле.

Не может быть возвращения назад — в райское состояние отсутствия всякого сознания. Мы боимся, что при отсутствии разъединения единство заставит нас упасть в эту черную дыру. Мы цепляемся за суждения, расщепление, отчуждение, которые стали основой нашего образа жизни. Мы (испуганно) делаем все возможное, чтобы воспрепятствовать объединению тела, души и духа, объединению мужчины и женщины, объединению индивидуумов (неделимых) в общество, превращению человека в элемент общего организма под названием «человек».